Айрены любви

Твоих грудей шамамы я вкушу ль, царица меж цариц?
Ах! Море — грудь твоя: она смиряет пламя огневиц.
И я желал бы стать чирком, в волнах купаться с роем птиц,
А отдыхать на берегу — в тени твоих густых ресниц.

***

О ночь, продлись! Останься, мгла! Стань годом, если можешь, ты!
Ведь милая ко мне пришла! Стань веком, если можешь, ты!
Помедли, утра грозный час! Ведь игры двух тревожишь ты!
Где радость? В скорбь ты клонишь нас! Ты сладость гонишь темноты!

***

Идя близ церкви, видел я у гроба ряд зажженных свеч:
То юношу во гроб любовь заставила до срока лечь.
Шептали свечи, воск струя, и грустную я слышал речь:
«Он от любви страдал, а нам — должно то пламя сердце сжечь!»

***

Когда умру я от любви, срежь косу, волосы сними,
Как факел, в руку их возьми, меня ищи не меж людьми;
Придя к могиле, все пойми, плиту слезами окайми
И, мне шепча: «Любовь прими!» — холодный камень обойми!

***

Ко дверям возлюбленной подведите меня скорей!
Обнажите раны мои, покажите ей!
Вместо свеч мои пальцы отрубленные зажгите ей!
Схороните любовью сгубленного у ее дверей!

***

С той поры, как рожден на свет, мне спасенья в молитвах нет.
И пускай священник зовет — сворочу, не пойду вослед.
А красавица поглядит — славословлю и шлю привет.
У колен ее — мой алтарь, я грудям ее дал обет.

***

Не нужна ты мне, не нужна,
Мне с тобой ни покоя, ни сна,
Обожгла ты меня стрелою
И осталась сама холодна.
Скажут мне: ты стала водою,—
Пить не буду, губ не омою,
Словно та вода солона.
Если скажут: ты стала лозою,—
Не коснусь твоего вина.

***

Пред тобою я, мой желанный,
Скатерть белую расстелю,
Куропатку с кожей румяной
Соком сливовым оболью,
И напиток хмельной и пряный
Я в две чаши для нас налью.
Я надену наряд тонкотканый,
Чтобы ты за дымкой туманной
Видел белую грудь мою.

***

Ах, случилась прорушка одна,
Мне попалась дурнушка одна.
Захотелось мне с ней обняться,
Начала дурнушка ломаться,
Мол, не надо, я смущена.
А красавица мне из окна
Закричала: «К чему стараться?
Что в любви понимает она?
Надо к тем идти миловаться,
Кто хоть знает, как страсть сильна!»

***

Ты смеешься, ты все не со мною,
Но тебя я верну — погоди,
Окружу глухою стеною
И запру, словно сердце в груди!
И тогда снисхожденья не жди.
Я сожгу все мосты под луною.
Все мосты, что уже за спиною,
Все мосты, что еще впереди!

***

Милый мой, мне принесший зло,
Свет мой ясный, быстрей — в седло.
Скройся прочь, чтоб мое проклятье
Поразить тебя не могло!

***

Я люблю, я огнем объята,
Я, как облако в час заката,
Пламенею, а людям — смех.
Знаю, это за грех расплата,
Но какой я свершила грех?
Я люблю, но любовь моя свята.
Ты мне нужен один изо всех.
Так за что ж я молвой распята?

***

Я, как всякая птица, дика.
Я твоя, коль удержит рука.
А упустишь — в небе растаю
Иль сметаюсь с чужою стаей,
Не узнаешь издалека.
В клетку вновь ты меня не заманишь,
Станешь ладить силок — не обманешь,
Не боюсь твоего силка.

***

Я опился, но не вином,
Распалился, но не огнем.
От любви душа опьянела,
От любви мое сердце сгорело.
Я стою под твоим окном.
Ты ко мне выходишь несмело,
А меня не пускаешь в дом.
Для чего же два яблока зрело
Под твоим голубым платком.
Тронуть их рука захотела,
Ты заплакала: «Люди кругом.
То, что ночью следует делать,
Милый, можно ли делать днем?»

***

Ловчий сокол я с красным кольцом,
Ты — залетная голубица.
Я заметил твой след с трудом,
Я ловлю — ты не хочешь ловиться.
Человеческим языком
Говоришь ты: «Что зря трудиться?
Не охоться за мною днем,
Будет ночь, я — ночная птица!»

***

Мы пылали с тобой огнем,
Мы сгорали с тобой живьем.
Все прошло,— ты узнать захотела,
Что со мною стало потом?
Все случилось, как ты хотела,
Что могло, все давно сгорело,
На костях моих нету тела,
Есть лишь пепел в сердце моем.

***

Эх, глаза, мне бы выжечь вас
Без пощады железом каленым,
Лучше тьма — мне не нужно глаз,
Что на милого смотрят влюбленно.
Мне б язык отрезать сейчас,
Чтобы слов не болтал затаенных,
Мне бы сердце пронзить сто раз,
Чтоб не билось оно исступленно,
Обреченно, как в смертный час.

***

«О, как много в тебе, вино,
Бед и горя заключено,
С той поры, как тебя я приветил,
Счастье не было мне суждено!»
И на горькие жалобы эти
Внятно мне отвечало вино:
«Разве мало непьющих на свете
И несчастливых все равно!»

***

Где была ты, откуда пришла?
Если ты не посланница зла,
Отпусти меня, сделай милость!
Ты сожгла мое сердце дотла,
Ты в душе моей поселилась
И дороги назад не нашла,
Ты в сознанье моем заблудилась,
Ты моими слезами стекла.

***

Я тебе надоел, ну что же!
Как прикажешь, тебе видней,
Твой покой моего дороже.
Но любовь, что нам делать с ней?
Я уйду, и тебе, быть может,
Станет легче на несколько дней,
Но потом тебя страх встревожит,
И тогда ты станешь умней.
Ты поймешь: на девичьем ложе
Без меня еще холодней.

***

Черноброва ты, тонкостанна,
Лоб высокий, лицо румяно.
Белизну ты внутри несешь,
Грудь твоя, словно два шамама,
Что ж припасть мне к ней не даешь?
Ведь и ты уйдешь в край туманный,
В край, куда красоты не возьмешь.
Почему ж при жизни так странно
Ты со мною себя ведешь?

***

Мне б рубашкою стать льняною,
Чтобы тело твое обтянуть,
Стать бы пуговкой золотою,
Чтобы к шее твоей прильнуть.
Мне бы влагою стать хмельною
Иль гранатовою водою,
Чтоб пролиться хоть каплей одною
На твою белоснежную грудь.

***

Совершая обычный свой путь,
В чей-то двор я решил заглянуть.
Там висело белье на веревке
И рубашка — любо взглянуть.
Рукава ее вшиты ловко
И цветами расшита грудь.
Вот хозяйку этой обновки
Залучить бы мне как-нибудь.
Обмануть бы, найти уловку
Или золотом прихвастнуть.

***

Образумься, побойся бога,
Знают все, ты грешила много.
Я ж страдаю который год.
Что ж твердишь ты: «Я — недотрога!»
Ты вкусила запретный плод.
В рай закрыта тебе дорога.
Сын вороны, он впился в твой рот,
А на сокола смотришь ты строго.
И покоя мне не дает
День и ночь за тебя тревога.
Как ошибочен твой расчет,
Как жеманство твое убого!

***

Вот красавица с грудью белой
Ярко-синюю кофту надела
И вблизи от меня прошла,
Расстегнула петлю несмело,
Словно жаром меня обдала.
О великий создатель, сделай,
Чтоб красавица с грудью белой
Столь красивою не была,
Чтобы сердце мое не горело,
Чтоб в тоске не сгорало дотла!

***

«Ты не яблоко ли румяное,
Не пора ли тебя сорвать?
Белолицая, тонкостанная,
Не пора ли тебя целовать?
Но Евфрат — река окаянная
Между мной и тобой опять».

«Милый, речи твои туманные
Не могу я никак понять.
Я Евфрат перешла, как пьяная,
Я мосты сожгла деревянные,—
Больше нечего мне терять!»

***

Я в вечерний час, в час туманный
Шел по улице вполпьяна,
Повстречался с моей желанной,
Грудь ее словно яблок полна.
Тронуть пальчиком плод румяный
Захотелось мне, но она
Закричала: «Прочь, окаянный,
Я чиста еще, не грешна!»
Люди, верьте, я не был пьяный
Если был, так не от вина!
Сколько раз мы с ней, тонкостенной,
Проводили ночи без сна!

***

«Ты приди ко мне в час заката.
Дам тебе половину граната.
Поцелуй за одно зерно —
Не нужна мне большая плата».

«Что ты жаден, я знаю давно,
Да беда — я не так богата.
Поцелуй за одно зерно —
Это, право, дороговато!»

***

Если в сад я твой попаду,
Что увижу в твоем саду?
Я увижу тебя лежащей,
Я увижу твой взгляд молящий:
«Уходи!» А я не уйду.
Ты прошепчешь: «Здесь всё на виду.
Подожди, пусть заснут послаще
Люди в доме, рыбы в пруду.
Все соседи глаза таращат,
Все им слышно, нам на беду!»

«Пусть соседи глаза таращат,
Пусть глядят, к своему стыду.
Мы огнем, в наших душах горящим,
И злословье сожжем и вражду!»

***

«Твое ложе — мой храм и мой дом,
Грудь твоя — две лампады в нем.
Не нужна мне иная награда,
Только стать бы мне звонарем
Иль лампадщиком в храме твоем».

«Нет, мне служек таких не надо,
Молод ты и, на горе нам,
Засветить позабудешь лампады
И во тьме оставишь мой храм».

***

Видишь, яблоня на пригорке,
Греет солнце ее сквозь туман,
Чтоб полить, принесу в ведерке
Я воды из реки Иордан.
Буду холить, следить буду зорко,
Чтоб мои не пропали труды,
Чтоб случилось однажды на зорьке
Мне сорвать дорогие плоды.

***

Там старушка живет у нас,
Каждый шорох слышит слепая,
Ей еще бы ослепнуть раз
Иль оглохнуть, чтобы, глухая,
Не учуяла бы сейчас,
Как мой милый крадется, не зная,
Что старушка живет у нас.

***

Целовал я красавиц мало,
А вчера обнялся с одной.
Ничего она не сказала,
Убежала она домой.
Мать-старуха запричитала:
«Ротик кто окровавил твой?»
«Только что я в саду гуляла,
Там терновник колючий и злой».
Мать заохала, закричала:
«Будь он проклят, такой-сякой!»
Но красавица зарыдала:
«Не кляни его, мать, постой,
Я неправду тебе сказала —
Целовал меня милый мой!»

***

Тонок стан твой, грудь высока,
По две родинки возле соска.
Многих юношей ты погубила,
Приманила, да не полюбила.
Видно, смерть и моя близка.
Потому что только могила
Исцелит меня наверняка.

1

Автор публикации

не в сети 3 недели

Garri Hakobyan

8

Пенсионер по инвалидности (тяжелая ЧМТ) в конфликте в НКР с Азербайджаном, живу постоянно в Армении, г. Ереван. Родился и жил по 1988 г. в г.Баку, учился в 23 и 83 школах с 1970 г. по 1980 г., г. Баку, Аз.ССР, после национал-шизофрении у азеров и резни армян в г.Сумгаите,.., в Азербайджане переехал в г.Ереван. Предки пришли во время Русско-Персидской войны (1828 г.) из Адерпатакана (Иранский Адербеджан) из районов Хоя и Салмаста, пра-пра дед по матери по имени Агаджан в Зангезуре,в Армении остановился рядом с нынешним г. Сисиан , ударил посохом и дал имя новой обители "hУйс" (Надежда) в последствии армянские дегенераты переименовали в "Уз". Был женат имею двух пацанов ,они уже отслужили, я не видел их с 1994г., они живут в НКР...Служил на Дальнем Востоке, учился в Новосибирском Электротехническом Институте с 1980 г. по 1989 г. на фэт-е вечерне и заочно(611 спец.).

Комментарии: 1Публикации: 78Регистрация: 26-10-2015

Добавить комментарий

Войти с помощью: 

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

You may use these HTML tags and attributes: <a href="" title=""> <abbr title=""> <acronym title=""> <b> <blockquote cite=""> <cite> <code> <del datetime=""> <em> <i> <q cite=""> <s> <strike> <strong>

7 + 16 =